Органы контроля за службой стрельцов
В правление Михаила Фёдоровича Романова стрелецкое войско оставалось одной из главных опор постоянной вооружённой силы Московского государства, а потому контроль за его службой имел большое значение для всей внутренней устойчивости страны. После Смутного времени власть особенно остро нуждалась в надёжных служилых людях, которые могли охранять столицу, исполнять гарнизонную службу, сопровождать приказы, участвовать в караулах и поддерживать порядок в городах. Именно поэтому управление стрелецкой службой не сводилось к простому командованию на местах, а строилось через целую систему приказного надзора, финансового обеспечения и административного контроля. В центре этой системы стоял Стрелецкий приказ, но рядом с ним действовали и другие звенья: воеводы, стрелецкие головы, целовальники, приказные дьяки и подьячие, а также органы, связанные со сбором средств на содержание стрельцов. Рассматривая органы контроля за службой стрельцов в эпоху Михаила Романова, важно видеть не только военную сторону вопроса, но и финансовую, судебную и делопроизводственную, потому что именно их соединение делало стрелецкую службу управляемой.
Стрелецкий приказ как центр
Главным центральным органом, ведавшим московскими и городовыми стрельцами, был Стрелецкий приказ, деятельность которого не прерывалась даже в годы Смуты, а после изгнания интервентов из Москвы его работа начала быстро восстанавливаться. Уже это показывает, насколько важным считалось непрерывное управление стрелецким войском. В компетенцию приказа входили комплектование стрелецких частей, обеспечение их вооружением и необходимым имуществом, выдача денежного и хлебного жалованья, а также распределение отдельных подразделений на различные виды службы. Следовательно, контроль за службой стрельцов был невозможен без учреждения, которое одновременно знало численность служилых людей, распоряжалось их снабжением и направляло их на конкретные обязанности. При Михаиле Фёдоровиче Стрелецкий приказ оставался именно таким учреждением, соединявшим управление войском с надзором за его повседневным функционированием.
Особое значение имело то, что приказ был не только военным, но и приказно-бюрократическим органом. Через него проходили памятные записи, запросы о средствах, распоряжения о снабжении, сведения о жалованье, бумаги о несении службы и иные документы, без которых контроль над столь крупной массой служилых людей был бы невозможен. В 1646 году в Стрелецком приказе, по данным источника, при боярине и двух дьяках состояло 30 подьячих, а ещё несколько подьячих ведали стрелецкими житницами. Это показывает, что контроль над службой стрельцов требовал уже не только начальников, но и разветвлённого делопроизводственного аппарата. Чем больше стрелецкая служба зависела от документов, списков, выдач и отчётов, тем более государственным и регулярным становился надзор за ней.
Финансовый контроль службы
Надёжность стрелецкой службы напрямую зависела от того, насколько исправно государство могло обеспечивать стрельцов хлебным и денежным жалованьем. Поэтому важнейшей частью контроля были не только строевые распоряжения, но и финансовые механизмы. Источник сообщает, что необходимые средства поступали в Стрелецкий приказ из разных государственных структур, а к началу 1620-х годов для содержания стрелецкого войска был введён новый прямой налог — стрелецкие деньги, дополнявший или заменявший прежние натуральные сборы. Это означает, что контроль над службой стрельцов опирался на специальную систему налогового обеспечения, без которой служба быстро расстраивалась бы. Следовательно, государство следило за стрельцами не только как за вооружённой силой, но и как за категорией служилых людей, требующей постоянного материального содержания.
Сбор этих средств сам по себе требовал контроля и множества участников. На местах стрелецкие деньги и хлеб собирали целовальники — люди «добрые и прожиточные», приносившие присягу при вступлении в должность, а собранное передавалось местным воеводам на хранение, причём воеводам запрещалось расходовать эти запасы на сторону. Более того, воеводам вменялось в обязанность править недоимки с тех, кто недодал причитающиеся суммы или меры хлеба. Из этого видно, что контроль за стрелецкой службой проходил через строгую связь между приказом, местным сбором, воеводским надзором и взысканием с должников. Иными словами, органы контроля за службой стрельцов были одновременно и военными, и фискальными.
Воеводы и местные начальники
Хотя центральная роль принадлежала Стрелецкому приказу, на местах надзор за стрелецкой службой был невозможен без воевод и непосредственных стрелецких начальников. В крупных городах именно воеводы отвечали за общий порядок, гарнизонную готовность и исполнение присланных из Москвы указов. Стрельцы нередко использовались как караулы, охрана тюрем, исполнители арестов и участники местной обороны, а значит, контроль над их службой не мог быть отвлечённым. Воевода должен был знать, сколько стрельцов находится в городе, кто несёт службу, как используются силы гарнизона и не происходит ли злоупотреблений или ослабления дисциплины . Таким образом, местный уровень контроля соединялся с центральным через постоянный обмен сведениями и исполнение приказных распоряжений.
Внутри самого стрелецкого строя действовали стрелецкие головы и другие непосредственные начальники, которым были подсудны некоторые «малые» дела стрельцов. Это важно, потому что показывает двухступенчатую систему надзора: повседневная дисциплина и часть судебных вопросов решались внутри стрелецкой среды, а более широкие дела переходили в ведение приказа или других учреждений. Такая организация позволяла не загромождать центр каждым мелким нарушением, но и не отпускать службу из-под общего государева контроля. В результате стрелецкое войско подчинялось одновременно внутренним командирам и внешнему приказному наблюдению. Для правления Михаила Фёдоровича это было очень полезно, потому что обеспечивало и относительную оперативность, и общую подотчётность.
Судебный и полицейский надзор
Контроль за службой стрельцов включал не только снабжение и распределение по службам, но и судебный надзор. Источник прямо указывает, что к 1630-м годам в ведение Стрелецкого приказа были переданы все судебные дела между стрельцами и посторонними лицами, кроме дел о разбое и татьбе с поличным, которые продолжал рассматривать Разбойный приказ. Это говорит о важной особенности системы: стрелецкая служба контролировалась также через право и суд. Если стрельцы вступали в конфликт с гражданскими людьми, вопрос не оставляли только на совести гарнизонных начальников, а поднимали до уровня приказного разбирательства. Тем самым государство стремилось не только командовать стрельцами, но и юридически удерживать их в рамках допустимого.
Полицейская сторона этого контроля была не менее существенной . В городах стрельцы сами нередко использовались для охраны тюрем, для конвоя, для арестов и для иных мер принуждения, а потому за их службой требовалось следить особенно внимательно. Если вооружённые люди, поставленные стеречь порядок, выходили из подчинения или начинали злоупотреблять положением, это угрожало всей системе внутренней безопасности. Именно по этой причине надзор за стрельцами строился через множество взаимосвязанных звеньев: приказ, воеводу, начальников, суд и финансовые органы. Такая сложность была необходима, потому что стрелецкое войско находилось на границе между армией, полицией и гарнизонной службой.
Приказные люди и письменный надзор
Одним из самых важных, хотя и не всегда заметных, органов контроля были сами приказные служащие — дьяки и подьячие. Именно через них проходило всё текущее делопроизводство, без которого нельзя было ни собрать средства, ни выдать жалованье, ни учесть людей, ни оформить распоряжение. Источники о приказной системе прямо говорят, что через руки дьяков и подьячих проходили челобитные, доклады, доношения местных правителей, они хранили дела и вели всё письмоводство. Для стрелецкой службы это означало, что надзор над ней приобретал всё более письменный и документальный характер. Уже не личная память начальника, а записанный приказ, ведомость, выпись и отметка становились опорой контроля.
Такой письменный надзор был особенно полезен в условиях огромного государства и постоянной нехватки ресурсов. Если денежное или хлебное жалованье не доходило вовремя, если возникали недоимки, если нужно было проверить поступления или состав службы, всё это требовало бумаг, сверок и официальных подтверждений. Именно поэтому рост штата приказных людей при стрелецком ведомстве был не случайностью, а прямым следствием расширения контрольных задач. Чем больше усложнялась система содержания стрельцов, тем больше значение приобретали канцелярские служащие. Следовательно, контроль за службой стрельцов в эпоху Михаила Романова был не только административным, но и глубоко делопроизводственным.
Значение для государства
Органы контроля за службой стрельцов в первой половине XVII века были важны не только для самого стрелецкого войска, но и для всего процесса послесмутного восстановления государства. Стрельцы охраняли столицу, несли гарнизонную и караульную службу, участвовали в поддержании порядка и потому представляли собой один из самых чувствительных элементов внутренней устойчивости Московского государства. Если бы эта сила оказалась без строгого управления, она могла бы стать источником опасности, а не опорой трона. Именно поэтому власть выстроила сложную систему надзора, где центральный приказ, местные воеводы, стрелецкие начальники, сборщики средств и приказные служащие действовали как части одного механизма. Эта система ещё не была совершенной, но она ясно показывает стремление государства к регулярности и управляемости.
В эпоху Михаила Фёдоровича особенно видно, что стрелецкая служба контролировалась не одним каким-либо учреждением, а целой совокупностью органов. Одни распоряжались людьми, другие деньгами, третьи бумагами, четвёртые судом, пятые местной дисциплиной. Такое переплетение обязанностей могло создавать волокиту, но одновременно позволяло царской власти держать под наблюдением важнейшую вооружённую силу страны. Поэтому история органов контроля за службой стрельцов — это история того, как Русское государство училось делать постоянное войско подчинённым не только сабле, но и приказу, учёту и письменному надзору. В этом и состояло одно из существенных достижений государственного возрождения 1613–1645 годов.