Шестой Вселенский собор и осуждение монофелитства
Шестой Вселенский собор, проходивший в Константинополе с 680 по 681 год, стал последним в череде великих христологических соборов древней Церкви. Его главной задачей было положить конец полувековой смуте, вызванной ересью монофелитства, и дать окончательный догматический ответ на вопрос о воле и действии в Иисусе Христе. Этот собор ознаменовал собой триумф православного богословия, разработанного преподобным Максимом Исповедником, и реабилитацию всех, кто пострадал за веру в две воли. Подтвердив и раскрыв в полноте учение Халкидонского собора, он подвел черту под четырехсотлетней эпохой споров о личности Богочеловека, создав завершенную и гармоничную картину православной христологии.
Политический контекст: Отказ от компромисса
К 670-м годам политическая ситуация в Византийской империи кардинально изменилась. Надежды на возвращение Сирии и Египта, отвоеванных арабами, окончательно угасли. Арабский халифат превратился в постоянную и грозную силу на восточных границах. В этих условиях доктрина монофелитства, изначально задуманная как средство примирения с монофизитским населением этих провинций, потеряла всякий политический смысл. Более того, она превратилась в серьезную проблему, так как вносила раскол в саму имперскую Церковь и была главным препятствием для нормальных отношений с Римом и всем христианским Западом, которые твердо стояли на позициях диофелитства (учения о двух волях).
Император Константин IV, прозванный Погонатом («Бородатым»), был прагматичным и дальновидным правителем. Он понимал, что для консолидации оставшейся части империи необходимо восстановить церковное единство на основе православия. В 678 году ему удалось заключить выгодный мир с арабами, что развязало ему руки для решения внутренних проблем. Он вступил в переписку с папой Римским, предлагая созвать новый Вселенский собор в Константинополе, чтобы раз и навсегда осудить монофелитство и восстановить единство между Римом и Константинополем. Это предложение было с энтузиазмом встречено на Западе.
Ход собора: Тщательное богословское исследование
Собор открылся 7 ноября 680 года в сводчатом зале императорского дворца, который назывался Трулльским. В отличие от некоторых предыдущих соборов, проходивших в атмосфере интриг и насилия, Шестой собор отличался спокойной и деловой обстановкой. В нем приняли участие около 170 епископов, включая представителей папы Римского. Сам император Константин IV часто лично присутствовал на заседаниях, сидя во главе и направляя дискуссии, но не вмешиваясь в существо богословских споров. Заседания собора представляли собой нечто вроде научного симпозиума.
Основная работа собора заключалась в тщательном изучении и сопоставлении текстов. Зачитывались протоколы предыдущих соборов, послания отцов Церкви, таких как Афанасий Великий, Кирилл Александрийский и папа Лев, а также сочинения главных идеологов монофелитства. Каждая сторона получила возможность высказать свои аргументы. Лидером монофелитской партии на соборе был патриарх Антиохийский Макарий, который упорно защищал учение об одной воле. Однако, когда его аргументы были сопоставлены с подлинными текстами святых отцов, стало очевидно, что он искажает их смысл и прибегает к подлогам. В итоге большинство участников собора убедилось в правоте диофелитской позиции.
Догмат о двух волях и двух действиях
Кульминацией собора стало принятие 16 сентября 681 года догматического определения (ороса), которое подвело итог всем дебатам. Этот документ полностью основывался на богословии Максима Исповедника. Собор торжественно провозгласил, что, следуя святым отцам, он исповедует в едином Христе «две естественные воли и два естественных действия, нераздельно, неизменно, неразлучно, неслитно». Эта формула из четырех знаменитых отрицаний была взята прямо из Халкидонского догмата и применена теперь к вопросу о волях и действиях.
Далее орос разъяснял, как именно соотносятся эти две воли. Божественная и человеческая воли во Христе не противоборствуют друг другу, как это могло бы быть у грешного человека. Напротив, Его человеческая воля «не противостоит и не противится, но подчиняется Его божественной и всемогущей воле». Это было точное выражение учения Максима о свободном и любовном согласии двух воль в единой личности Богочеловека. Принятие этого догмата означало окончательное осуждение монофелитства во всех его формах и триумф православной христологии.
Проклятие папы Гонория: Неприятный прецедент
Одним из самых примечательных и впоследствии спорных решений собора стало посмертное осуждение не только главных виновников ереси — патриархов Сергия, Пирра, Павла и Петра, — но и папы Римского Гонория I. Еще в самом начале спора, в 630-х годах, папа Гонорий в своих письмах к патриарху Сергию поддержал идею одной воли и фактически одобрил монофелитскую доктрину. Хотя он, вероятно, не до конца понимал всех богословских тонкостей и стремился лишь к миру, его позиция объективно способствовала распространению ереси.
Папские легаты на соборе не возражали против осуждения Гонория. Для них было важно добиться осуждения самой ереси, и они были готовы пожертвовать репутацией одного из прошлых понтификов. Собор предал Гонория анафеме вместе с другими еретиками за то, что он «во всем следовал их мыслям и утверждал их нечестивые учения». Этот факт — осуждение папы Римского Вселенским собором как еретика — имел огромное значение для дальнейшей истории Церкви. На протяжении веков он служил для православных богословов главным аргументом против католического догмата о папской непогрешимости.
Завершение эпохи христологических споров
Шестой Вселенский собор завершил свою работу, и его решения были утверждены императором и приняты всей Церковью. Он стал последним актом в великой драме христологических споров, которая началась еще с Ария в четвертом веке. Пройдя через споры о божественности Христа (арианство), о единстве Его личности (несторианство) и о полноте Его природ (монофизитство), Церковь наконец пришла к завершенной формулировке учения о Богочеловеке. Шестой собор, утвердив наличие в Христе не только двух природ, но и двух воль и двух действий, соответствующих этим природам, довел до логического конца учение Халкидонского собора.
Таким образом, к концу седьмого века православная Церковь получила полный и сбалансированный догмат о Христе, который защищал истину Боговоплощения от любых искажений. Хотя вскоре в Византии разразится новый, не менее ожесточенный спор — иконоборческий, — он будет касаться уже не природы Христа, а вопроса о Его изобразимости. Эпоха великих христологических соборов завершилась. Наследие Шестого собора заключается в том, что он сохранил для христианства веру в подлинность и полноту как божества, так и человечества в едином Спасителе, Иисусе Христе.