Земский собор 1598: как выбирали Бориса Годунова и кто сомневался
Бориса Годунова выбрали на царство через Земский собор, созванный после смерти Фёдора Иоанновича, когда нужно было срочно восстановить верховную власть и найти новую опору легитимности. При этом уже современники и позднейшие авторы отмечали, что вокруг собора и его решений существовали сомнения: одни говорили о заранее подготовленном сценарии, другие считали собор правомерным, но признавали, что борьба интересов была неизбежна.
Почему собор вообще понадобился
К январю 1598 года страна оказалась в ситуации междуцарствия, потому что Фёдор Иоаннович умер без наследника, а значит, не было очевидного «прирождённого» претендента, которому можно было просто присягнуть. В таких условиях нельзя было ограничиться кулуарным решением узкой группы, поскольку требовалось, чтобы новый государь был признан не только боярами, но и более широкими слоями служилого и городского общества, иначе риск волнений был слишком велик. Именно поэтому механизм собора, то есть совещания с представительством разных сословий, становился удобным инструментом: он позволял представить итог как «общеземское» решение.
Важную роль в этот момент сыграла церковь, прежде всего патриарх Иов, который в описании событий выступает как временная опора власти и как инициатор созыва собора. Источники подчёркивают, что после ухода царицы Ирины в монастырь именно патриарх оказался первым лицом, а затем вместе с боярами участвовал в организации собора для избрания самодержца. Это показывало обществу, что порядок не рухнул полностью: духовная власть подтверждает, что государство продолжает жить по правилам.
Кто участвовал и как проходило собрание
По материалу Кремля, в Москву приехало более пятисот представителей разных городов и земель, а работа собора началась 17 февраля 1598 года. Среди возможных претендентов назывались и двоюродные братья покойного царя из числа Романовых, и глава Думы князь Фёдор Мстиславский, что говорит о конкуренции вариантов и о том, что «кандидатура по умолчанию» отсутствовала. В итоге, как указано в том же материале, собор избрал Бориса Годунова, и его кандидатуру активно поддерживал патриарх Иов.
Дальше важнейшей частью процесса стали публичные действия, которые должны были показать, что Борис не «сам взял власть», а его «просят» и «уговаривают» от имени всей земли. Описывается, что делегации собора дважды ездили к Борису в Новодевичий монастырь, а затем ему даже угрожали отлучением от церкви за отказ принять царский сан, после чего он согласился и был «наречён царём». Эти детали важны не как бытовая сцена, а как политический язык эпохи: отказ и уговоры превращали избрание в видимость добровольного принятия тяжёлого долга.
Почему сомневались и кто был против
Сомнения возникали потому, что «царь по избранию» неизбежно выглядел слабее «царя по крови» в глазах части знати и общества, а значит, любая деталь процедуры могла стать поводом обвинить победителя в давлении и подтасовке. Черепнин приводит спектр оценок: от мнений, что собор был прикрытием заранее составленного плана, до позиции, что состав собора был правильным, а «подстроен был ход дела, а не состав», то есть давление могло идти через уличные настроения и агитацию, а не через прямую фальсификацию списка участников. Там же отмечается, что вопрос о земском соборе и его законности стал предметом идейно-политической борьбы, и даже умолчание о соборе в некоторых текстах могло быть формой полемики.
Отдельным источником сомнений было то, что после избрания обстановка в Москве оставалась неспокойной, и Борис, по кремлёвскому изложению, не торопился возвращаться в столицу и отложил венчание на царство до осени, рассчитывая сломить сопротивление противников. Сам факт необходимости «ломать сопротивление» означает, что согласие элиты не было полным, а значит, избрание не снимало конфликты, а лишь переводило их в другую фазу. В результате собор 1598 года одновременно решал задачу восстановления власти и создавал новую линию раскола: кто признаёт избранного царя и на каких условиях.
Как собор пытались представить «законным» для всех
Чтобы укрепить легитимность, в официальной традиции использовались сразу несколько аргументов: божественное избрание, народное согласие и связь с прежними государями через благословение и «завещание» в широком смысле. Черепнин показывает, что в текстах типа «Соборного определения» и связанных с ним материалов встречается попытка соединить начала наследственной и избирательной монархии на религиозной основе, то есть объяснить, что выбор не противоречит «правильной» традиции. Одновременно подчёркивается формула представительства: «освященный собор», «царский синклит» и «земля», чтобы показать полноту участия.
Но даже самый продуманный текст не отменял реальной политики, где разные группы оценивали собор исходя из своих интересов. Поэтому сомнения не исчезли, а продолжили жить в разговорах, летописных версиях и публицистике, где спорили, что было «истинной волей», а что давлением. Именно так собор 1598 года стал не только актом избрания, но и началом долгого обсуждения, кто имеет право быть царём и почему.